Русское искусство


Благотворительный фонд имени П. М. Третьякова
О журнале | Новости | Проекты Фонда | События | Культурный туризм | Наш выбор | Купить журнал | Поиск

Семенников Игорь

Семенников Игорь

статья М.Чегодаевой "Старая Москва Игоря Семенникова"

 

Старая Москва... Старый Париж... Старая Рига... Для нас, людей XXI века это не просто исторические кварталы древних столиц, старые здания, объекты искусствоведческого изучения и туризма. В самих сочетаниях этих слов мы ощущаем нерушимую связь времен; в облике улиц, в зданиях минувших веков живет душа народа, его неповторимое лицо, привлекательное именно своей непохожестью на все другие лица, всегда узнаваемое, какие бы перемены не выпадали на его долю...

 


В минувшие два столетия люди мало задумывались о своем прошлом. Стремительный научно-технический прогресс и социальные утопии не оставляли места для ностальгических воспоминаний. Двадцатый век рвался вперед, ничего не щадя на своем пути. Земля стоила дороже стоящих на ней старых зданий; потребность заявить о последних строительных достижениях, продемонстрировать новые конструкции и материалы преобладала над исторической памятью. Возносились в небо металлические скелеты башен и мостов, сквозь старые кварталы прорубались широкие проспекты... Облик иных столиц Северной и Южной Америки обновлялся целиком чуть ли не каждое десятилетие. В Нью-Йорке уже не осталось, кажется, не только XVIII-XIX веков, но ни одного небоскреба Райта. Великий Корбюзье мечтал снести старый Париж и возвести на его месте новейший конструктивизм...


Революции беспощадно, «до основанья» сокрушали все, что веками создавали наши предки; войны в одночасье обращали в руины, в радиационную пыль и древние, и новые города. Сегодня Европа наконец-то опомнилась, поняла, что пора остановиться; что только историческая неповторимость, национальный аромат ее старых городов, а не глобальные мировые стандарты, интересны туристам, бросилась восстанавливать свою историю, научилась дорожить своим прошлым, своим национальным лицом, беречь то, что еще уцелело в катаклизмах минувших столетий.
Художник Игорь Семенников принял на себя важнейшую миссию: сохранить зримый облик Москвы, которой уже нет. Москва Семенникова - Москва наших дедов и прадедов, живущая в книгах Гиляровского, в поразительных по зрительной зоркости рассказах Бунина. Единственно доступная ему «натура» - старые фотографии. Другой уже нет.


Можно задаться вопросом: а нужно ли переводить фотографии в живописные полотна? Фотографии сами по себе ценные свидетельства человеческой жизни, часто превосходящие живопись своей объективной достоверностью. Но именно эта механическая объективность и является «минусом» репортерского снимка - зритель не чувствует в нем авторского присутствия, не ощущает личностного живого взгляда художника. Честные, но обезличенные фото-констатации в зрительском восприятии не могут идти в сравнение с «Московским двориком» Поленова, с «Петербургом» гравюр Остроумовой-Лебедевой. Потребность зрителя пережить вместе с художником эмоциональную силу живого присутствия, ощутить именно этот неповторимый миг, остановленный силой искусства побудили Семенникова не просто повторить «в красках» старые фотографии. Он взглянул на зафиксированные в них пейзажи старой Москвы духовными глазами так, как мог бы смотреть на реальные здания и улицы, на движущиеся, снующие по этим улицам экипажи, на москвичей, одетых по моде столетней давности......


Семенников в своих исторических пейзажах отказался от так называемого фотореализма, доводившего живопись до звучания фотографии и увлекавшего молодых художников в семидесятые годы ХХ века. Новейшие открытия в технике фотографии и прежде всего, соблазнительные возможности компьютера, по существу, убили это направление: сегодня «фотокомпьютерная живопись» быстро становится полным подобием» салонной живописи (в том числе, пресловутого «социалистического реализма») с присущим «салону» соединением безликого натурализма и откровенной фальши. Фальшь ощущается уже в самой подмене руки, глаза, души художника «голой» техникой, потерявшей и честную достоверность фотографии, и неповторимую индивидуальность живописи.
Семенников обратился к живописи как таковой, в самом полном смысле этого слова: «живо-писанию». Импрессионистический мазок, передающий сиюминутное живое впечатление, предстающее глазам художника, привносит в его пейзажи такую достоверность, какой не достигнуть ни репортерской фотографией, ни фотореализмом, ни компьютером.


«Наводнение 1908 года». Весь первый план, большая часть композиции - катящиеся волны взбунтовавшейся, несущееся неведомо куда Москвы-реки, достигающей самого подножья одного из московских монастырей и заключающей его вместе с таким же бурным небом в смертельные тиски, готовые сомкнуться и, поглотить ажурные колоколенки, башенки монастыря. Ледяной, серебряный с чернью колорит картины - только в силуэте собора возникает пятнышко розового цвета; фактура стремительных мазков с бороздками - следами кисти, буквально летавшей по холсту, создают ощущение холода, ветра, реальной опасности - и уверенности в бессилии стихии перед незыблемым спокойствием старого монастыря, и не такие бури пережившего на своем веку.
«Ильинские ворота начала ХХ века» - снова излюбленный живописцем серебряный с чернью колорит, контраст ослепительно белой стены Китай-города и мятежного облачного неба, грязной черноты раскатанной пролетками улицы...
Чистейший импрессионизм! Есть сведения, что импрессионисты, в частности Дега, использовали фотографии как вспомогательный материал. У меня не вызывает сомнения, что и Семенников воспринимает старые фотографии только как вспомогательный материал; что куда важнее для него живое ощущение старой Москвы - то, что с такой поразительной реальностью возникает у читателя «Чистого понедельника» Бунина:
«Темнел московский серый зимний день, холодно зажигался газ в фонарях, тепло освещались витрины магазинов - и разгоралась вечерняя освобождающаяся от дневных дел московская жизнь: гуще и бодрей неслись извозчичьи санки, тяжелей гремели переполненные, ныряющие трамваи - в сумраке уже видно было, как с шипеньем сыпались с проводов зеленые звезды - оживленнее спешили по снежным тротуарам мутно чернеющие прохожие...»


«Улица Петровка зимой 1910 года» Семенникова несет в себе это «бунинское» настроение. Белая заснеженная мостовая, ряд домов, ярко освещенных фонарями и уходящих в глухую темноту зимней ночи... Резкие контрасты неспокойной бурной черноты ночного неба и свежей девственной белизны видимо, только что выпавшего снега, cо сверкающими следами полозьев полны движения, вечерней чуть таинственной суеты, когда головы лошадей, сани, тени прохожих на мгновенье вырываются на свет, и вновь исчезают во мраке...
Резкие цветовые контрасты, чередование быстрых живописных мазков, привносят в пейзажи Семенникова чувство «сиюминутности», как бы реального присутствия художника, торопящегося запечатлеть вот это мгновение, вот это короткое преходящие состояние неба, облаков, освещения зданий...
«Страстная площадь. Начало 20-х годов». Откуда - наверное, с верхнего яруса колокольни, стоявшей на углу Тверской улицы и Тверского бульвара, фотограф - да нет, не фотограф, а живописец с его этюдником и холстом, а вернее всего, они оба вместе запечатлели панораму площади. Фотограф достоверно перечислил все, что оказалось в радиусе обозрения его фотообъектива. Художник передал удивительную живописность осеннего города под сереньким небом, все оттенки и контрасты его цветовой гаммы, одновременно и пестрой и на редкость гармоничной: белизну Страстного монастыря, бурое золото осенней листвы; черные пятна домов и мостовой улицы, прорезающей площадь.
«Вид на Сухаревскую башню. Начало ХХ века». «Охотный ряд. Начало ХХ века». «Тверская улица. Конец XIX века»... Вот так, рядом исходили фотограф и живописец старую Москву, повторяя вместе с героем Бунина: Странный город! - говорил я себе, думая об Охотном ряде, об Иверской, о Василии Блаженном. - Василий Блаженный - и Спас-на-Бору, итальянские соборы - и что-то киргизское в остриях башен на кремлевских стенах...»
Неповторимая, единственная в мире Москва - сретенье Востока и Запада, сердце России... Великий писатель зримо, до галлюцинации воскрешал эту, свою Москву, навсегда потерянную для него в эмиграции.
В какой ностальгической тоске по своей Москве живет современный художник Игорь Семенников, живем все мы, старые москвичи?
В какой Москве уготовано жить нашим детям?


На главную страницу

Ключевые слова: %keywords%


Благотворительный фонд имени Павла Михайловича Третьякова
Журнал «Русское искусство»